SmallNuke

 

 



 Навигация

- Главная страница
- История КВВМКУ
Мемориальная страница
- Последние новости
- Личный кабинет
- Связь с администрацией
Как пользоваться сайтом? 
- Гостевая 
Список личного состава
- Форум
- Фотогалерея
- Литературная




 
Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

Глава 7. Аллея героев

ГЛАВА   7  

АЛЛЕЯ ГЕРОЕВ

 

     Вдоль южного фасада учебного корпуса раскинулась теннистая аллея: в торжественном величии золотятся бюсты Героев Советского Союза. Сюда, надев офицерскую форму, приходят лейтенанты-выпускники. Именно здесь прощаются они с курсантской юностью, отсюда начинается их путь в моря и океаны. Невольно всплывают в памяти слова великого русского флотоводца адмирала Нахимова Павла Степановича: «У нас, русских моряков, нет легкого пути, нет трудного пути,— есть один — славный путь...» И флотская молодежь сверяет свою жизнь по героям, по тем, кто прошел многотрудными дорогами борьбы и побед, кто прославил Родину, флот, училище.

     Каждый из героев заслуживает, чтобы о нем была написана книга, и о некоторых из них такие книги уже есть. Мы же решили просто познакомить читателей с этими замечательными людьми.

 

От Волги до Дуная.

 

     В жаркий июльский полдень 1942 года вдоль правого берега Волги, по тропинке, заросшей по обеим сторонам низким ивняком, шел молодой человек лет двадцати пяти, не больше. Судя по внешнему виду,— это был военный, да и не только по внешнему, поскольку в это время и в этом месте гражданских молодых людей быть не могло. Правда, опеределить род войск, к которому принадлежал этот военный, по его смешанной форме одежды смог бы далеко не каждый. На голове — черная фуражка с эмблемой и слегка помятой тульей, выгоревшая гимнастерка с расстегнутым воротом, из-под которой вызывающе выглядывал бело-голубой треугольник тельняшки и, наконец, черные флотские брюки, заправленные в видавшие виды сапоги. За спиной болтался заметно похудевший вешевой мешок,— по-фронтовому — «сидор». Пешеход шагал довольно бодро, и, судя по всему, был в хорошем расположении духа.

     Вдруг перед ним как из-под земли вырос невысокого роста краснофлотец. Четырехгранный, вороненный штык винтовки чуть не коснулся груди незнакомца. Краснофлотец выглядел внушительно и деловито.

— Вы к кому, товарищ?— строго спросил он.

     Военный невольно улыбнулся, вспомнив напутствие, полученное в штабе:— «Выйдешь на берег и двигай по тропинке курсом «зюйд», иди прямо, никуда не сворачивай и не доходя здания упрешься...»

«Действительно,— подумал молодой человек,— уперся». Он достал документы и протянул собеседнику:

— Лейтенант Воробьев, назначен командиром БКА-33.

— Поздравляю с прибытием, товарищ лейтенант, это к нам,— расплылся в улыбке моряк, возвращая документы.

     Получить назначение командиром бронекатера было нелегко: за плечами почти четыре года училища и год непрерывных тяжелых боев на сухопутье.

     Осенью 1941 года выпускник Каспийского высшего военно-морского училища Константин Воробьев, вместе со своими одно-курсниками, был направлен в морскую стрелковую бригаду. В боях на суше закалялось мужество, выковывалось умение, росла вера в своих подчиненных и уверенность в собственных силах. Не раз Воробьеву доводилось под огнем противника поднимать свой взвод, а затем и роту в атаку. И каждый раз он неизменно был впереди своих бойцов.

     В одном из неравных боев под Старой Руссой в апреле 1942 года Константин получил серьезное ранение. Усилия военных хирургов, помноженные на крепкий молодой организм и безудержное стремление вернуться в строй, позволили ему уже в июле оказаться под Сталинградом. Экипаж встретил нового командира настороженно — несколько смущало разнообразие экипировки. Но уже на первом выходе катера развеялись все сомнения, да и внешний вид командира приобрел не просто флотскую аккуратность, а даже некоторый лоск.

     Все лето и осень экипаж участвовал в тяжелых боях под Сталинградом. Успешно поддерживал своей артиллерией контратаки батальонов морской пехоты в районе поселка Рынок. Вел прицельный огонь по скоплению живой силы и техники противника, нередко и сам попадая под артиллерийские, минометные, а то и пулеметные обстрелы.

С приходом нового командира экипажу БКА-33 везло чудесно — не то, что убило кого-нибудь, даже раненых не было. Сам же лейтенант прослыл среди моряков Волжской флотилии «заговоренным».

     Самые трудные и ответственные задания командование неизменно поручало ему. И когда командуюший фронтом приказал выслать катер к правому берегу Волги, то командир дивизиона не раздумывая остановил свой выбор на Воробьеве. Бронекатер привлекался к участию в работе наблюдательного пункта командующего фронтом, неподалеку от которого проходила передовая линия.

     Гитлеровцы, с присущей им педантичностыо, вели непрерывный обстрел местности, с которой командиру было приказано доставить на другой участок фронта группу военачальников и среди них командующего Сталинградским фронтом генерал-полковника Еременко А. И. и члена Военного Совета фронта генерал-лейтенанта Хрущева Н. С.

По всей вероятности,фашисты заметили кто на катере и сосредоточили по нему бешеный огонь. Снаряды и мины рвались рядом с катером, то и дело обдавая потоками воды верхние боевые посты.

     Воробьев внимательно следил за разрывами, искусно маневрировал курсом и скоростью, ловко уклоняясь от снарядов. Генералов, разместившихся в рубке, мотало из стороны в сторону. А тут еще налетели фашистские самолеты. Офицер хладнокровно отдавал команды на руль и в машину. Катер огрызался огнем пулеметов и пушек, сбивая пикировщикам прицельное бомбометание. Увлекшись маневрированием, командир не успел предупредить рулевого, и на очередном вираже, с полного хода, катер вылетел на мель, замер. Все, кто были на нем, в полной мере ощутили силу инерции.

     Молниеносная реакция Воробьева и команда «Всем в корму! Полный назад!» позволили сняться с мелководья, так что никто ничего не успел понять. А спустя несколько минут ошвартовались уже в безопасном месте. Прощаясь, командующий фронтом пожал молодому офицеру руку, а один из генералов,— танкист, потирая на лбу синяк, заметил: «Ну, лейтенант, у вас и тормоза»,— чем весьма развеселил моряков.

     Бронекатера не прекращали боевых действий даже тогда, когда Волга стала одеваться в ледяную одежду. Ходить по замерзающей реке было не только трудно, но далеко небезопасно. Óднажды БКА-33 заковало в ледяной панцырь, и он стал заманчивой целью дая артиллеристов противника. Весь личный состав — от командира до моториста — не жалел сил для того, чтобы вырваться из ледового плена, но все попытки были тщетны. Тогда Воробьев принял решение применить подрывные патроны. Лед был взорван, и они вырвались на чистую воду. Позднее этот прием нашел широкое применение при ведении боевых действий в сложной ледовой обстановке.

     Боевая доблесть катерников получила высокую оценку командования. Экипажу было присвоено звание гвардейского, а грудь командира украсил боевой орден. Богатый опыт, приобретенный под Сталинградом, был успешно применен в последующих боях.      

     Гвардейцы-моряки отважно дрались на Черном и Азовском морях. Неоднократно Воробьев подходил к крымскому берегу для обстрела вражеских позиций. В начале ноября 1943 годà он принимал участие в высадке десанта на Керченский полуостров. БКА-33 шел головным. Преодолевая плотный огонь, моряки подошли к вражескому берегу и высадили десант.

     Днем и ночью, несмотря на штормовую погоду, катерники, преодолевая сопротивление врага, подбрасывали десантникам подкрепление, боеприпасы, продовольствие и забирали тяжелораненых.

     Отчизна по достоинству оценила боевые дела экипажа. Старший лейтенант Воробьев К. И. и рулевой старшина 2 статьи Ус В. Г. были удостоены звания Героя Советского Союза.

А шел уже третий год войны — войны жестокой и беспощадной, и боевых дел у моряков было предостаточно.

     Как-то, возвращаясь в базу, Воробьев обнаружил поврежденный паром. Буксира поблизости не было, как потом выяснилось, его разбомбили фашистские самолеты. Паром погружался в воду, на нем находились раненые бойцы и большое количество ящиков со снарядами и патронами.

     Ошвартовавшись к парому и забрав бойцов на катер, старший лейтенант приказал переносить боезапас. Перегруженный катер, черпая бортами воду, самым малым ходом благополучно вернулся в базу.

     В другой раз штормовой ночью бронекатер доставил десантникам боезапас и продовольствие. При отходе в кингстоны набился песок. Двигатели стали перегреваться и глохнуть. Вокруг катера намыло песчаную отмель, а волны продолжали набрасывать песок. Близится утро, и гитлеровские артиллеристы, позиции которых находились неподалеку, обнаружат неподвижную цель. Положение создалось критическое. Воробьев принимает единственное, в подобной ситуации правильное решение: «Ни одному человеку на верхнюю палубу не выходить. Пусть фрицы думают, что это поврежденный катер, выбросившийся на берег...»

     Хитрость удалась,— гитлеровцы убедились, что перед ними безжизненная посудина, покинутая командой, и не один снаряд не был выпущен по этой, на первый взгляд, незавидной мишени.

     В течение 8 суток моряки «ждали у моря погоды», по ночам готовя катер к выходу, а как только начинало светать, уползали к десантникам и вместе с ними отбивали многочисленные атаки противника. На девятые сутки шторм утих, а затем ветер изменил направление, и начала прибывать вода. Ночью бесшумно и смело, с помощью десантников сумели сняться с мели и уйти. В базе моряков встретили радостно. Надежды на то, что они могут вернуться, уже давно ни у кого не было.

     Лето 1944 года. Красные флажки, обозначающие на карте линию фронта, перешагнули советские границы. Бронекатер Героя Советского Союза Константина Воробьева вошел в воды голубого Дуная и принял участие в высадке и поддержке десанта в Жебрияны. А на следующий день при подходе к г. Вилково впереди по курсу был обнаружен вражеский монитор (10).

 

___________________________________________________________________

(10) Монитор — артиллерийский корабль, имеющий небольшую осадку и предназначенный для ведения боевых действий на реках и вблизи морского побережья.

 

Бой завязался на предельно короткой дистанции. После артиллерийской дуэли, длившейся мгновения, воробьевские комендоры вышли победителями: монитор загорелся и вскоре затонул.

     Много славных боевых дел на счету экипажа, совершенных при освобождении от фашизма народов Югославии, Болгарии, Венгрии, Чехословакии и Австрии. В одном из последних боев, когда до Великой Победы оставались считанные дни, разорвавшийся на верхней палубе снаряд надолго вывел из строя Константина Ивановича. Вместо ходового мостика — госпитальная койка. Тяжелейшее ранение и две контузии, казалось, навсегда перекрыли отважному моряку путь к морю. Но он о «капитуляции» и не помышлял. Друзья и сослуживцы, милые сердцу старшины и матросы с БКА-33 не оставляли любимого командира, вселяя в него надежду на лучшее. Ему удалось выиграть и этот последний и, может быть, самый тяжелый бой в схватке со смертыо, когда у врачей уже опускались руки, он победил.

     В первые послевоенные годы после госпиталя Воробьев снова в строю, он поступает в Военно-морскую академию и успешно оканчивает ее. И вновь служба на «москитном» флоте, на этих маленьких кораблях, любовь и преданность к которым он сохранит навсегда. В 1976 году капитан I ранга Воробьев Константин Иванович уволился в запас.

 

Черноморские будни.

 

     Темной летней ночью 1942 года дивизион «малых охотников» под командованием капитан-лейтенанта Глухова Д. А. вышел из Севастопольской бухты на перехват вражеского конвоя. Головным шел «СКА-0102». Выбор комдива пал на этот катер неслучайно. Для молодого командира лейтенанта Маркова А. С. это был первый боевой выход, так что лучше быть с ним рядом. И Глухов, естественно, присматривался к новичку: «Внешне собран и подтянут. Неразговорчив и даже немного хмур. Не по годам серьезен,— мысленно аттестовал он лейтенанта,— как-то покажет себя в деле...»

     А Марков внимательно всматривался в непроглядность южной беззвездной ночи и старался подавить в себе волнение: как-никак это дебют, да еше с комдивом на борту, а он какой-то непроницаемый, совершенно не ясно, правильно ли действуешь или нет. И словно ждет неизбежного промаха, а тут еше как назло курс лагом к волне, и эта бортовая качка вызывает неприятные ошущения.

     Постепенно волнение улеглось, и Анатолий сам почувствовал некоторую уверенность, команды подавал более твердым голосом и в утвердительном наклонении, а вначале вроде бы как-то полувопросительно.

     В памяти всплыло безрадостное детство. Ранняя утрата отца. Приют, и казалось, неутолимое чувство голода, по ощущению сходное с жаждой. И более поздние, но менее грустные воспоминания о школе — колонии имени КИМа, и каспийское училище, где обзавелся настоящими и верными друзьями. А на смену снова горечь и боль, вызванные сообщением о гибели на фронте брата. Анатолий поклялся — мстить фашистам, биться с ними до последнего дыхания.

     Короткая южная ночь была на исходе. Постепенно начало светать. Размышления Маркова прервал доклад сигнальшика:

— Силуэт транспорта справа 40°! — А вслед за ним:— Десять катеров охранения!

— Ну что, командир? — спрашивает, заметно взбодрившийся Глухов: — Какое решение?

— Атаковать! — не задумываясь ответил Марков.

— Правильно,— одобрил комдив,— действуй!

     А затем приказал изменить курс, и катера устремились к конвою. Выбор Маркова пал на огромный транспорт, чем-то напомнивший ему бакинскую Девичью башню, катер по сравнению с ним казался какой-то микроскопической букашкой. Анатолий подал команду, и комендоры открыли огонь — несколько пристрелочных выстрелов, и вот, уже перешли на поражение. Раздался мощный взрыв, и ходовой мостик транспорта окутался черным дымом, сквозь клубы которого вырывались языки пламени. Через несколько секунд раздался второй взрыв, и неуклюжая громада, переломившись, начала быстро погружаться в море. Но долго любоваться этим зрелишем не пришлось, так как один из катеров охранения стремительно сближался с флагманским охотником, и разноцветные трассы потянулись от него в сторону атакующих. Марков уверенно управлял маневрами катера. Рулевой Паршин твердо выдерживал боевой курс. Наводчики совместили перекрестья прицелов на приближающемся катере. «Огонь!» Пламя полыхнуло из пламегасителей. Вражеский катер вдруг, словно споткнулся, зарывшись в волну и потеряв ход. Через несколько мгновений новый взрыв, но на этот раз слившийся в сплошной гул, вероятно, снаряд попал в артиллерийский погреб, и на поверхности воды оказались несколько, чудом спасшихся, гитлеровцев.

— Для начала неплохо,— скуповато заметил Глухов и подумал: посмотрим, как будет дальше...

     А дальше — в феврале 1943 года — катер под командованием Анатолия Маркова принимал участие в высадке десанта на Мыс-хако, а затем много раз ходил на Малую землю, доставлял туда пополнение, боеприпасы, продовольствие. Однажды его атаковали фашистские самолеты. Экипаж встретил их пулеметным огнем, но пикировщики перестроились в «вертушку», пытаясь засыпать бомбами юркий катеришко. В грохоте разрывов слышатся команды Маркова: «Полный вперед! Лево на борт!» Катер кружится, уклоняясь от бомб, черно-белые всплески вздымаются один за другим. Взрывная волна властно прокатывается по верхней палубе, сбрасывая за борт пустые гильзы и яшики из-под снарядов. Стволы пушек и пулеметов раскалены, но вот по плоскостям «юнкерса» побежал огонь. Самолет отвернул, стал снижаться и, потянув за собой черный дымный шлейф, нырнул в черноморскую волну.

— Вот так-то лучше,— удовлетворенно сказал Марков.

Очевидно, на других стервятников эта картина произвела определенное впечатление, и они от дальнейших атак отказались.

     Опасаясь высадки десанта, фашисты сильно укрепили побережье. Опоясали Новороссийск сложной системой инженерных заграждений. Штурм города начался с моря. Отряду Глухова было приказано проникнуть в ворота Новороссийского порта и высадить там десант.

     В ночь на 10 сентября 1943 года катер Маркова в числе первых приблизился к причалу. Комендоры почти в упор расстреливали вражеские укрепления и «гасили» прожекторы. В течение 5 ночей экипаж перевозил людей и грузы. Во время одного из рейсов несколько вражеских снарядов разорвались на палубе. На юте возник пожар, по правому борту ниже ватерлинии в пробоину хлынула вода. Нависла угроза гибели корабля. Но умелыми и мужественными действиями командира и всего экипажа он был спасен. Марков получил тяжелые ожоги, но не покинул ходовой мостик.

     Еще не перестала гудеть от разрывов снарядов и бомб новороссийская земля, не успели развеяться дым и пороховая гарь, как моряки снова вступили в бой. В ночь на 1 ноября 1943 года в составе десантного отряда катер каспийца приближался к Керченскому полуострову. Впереди по курсу показалась темная полоска. Берег! Командир, прищурив слезяшиеся от встречного ветра глаза, рассматривал очертания суши. Справа на болыпой скорости пронеслись торпедные катера. На них десант первого броска. Марков видел, как они ворвались в бухту и, рассыпавшись веером, устремились к берегу. Только тогда из видимых и невидимых дотов и дзотов полыхнуло огнем. Вода закипела от всплесков. Временами дым, взрывы и водяные столбы мешали видеть, что делалось у береговой черты.

«Поздно спохватились»,— мысленно отметил Анатолий. Катера дивизиона, развернувшись в строй фронта, стремительно сближались с берегом. Впереди по курсу разорвался снаряд, вздыбив огромный водяной столб, с бешеным посвистом над ходовым мостиком пронеслись пули. Разноцветные трассы прорезали предутреннюю мглу. Проскочив огневую завесу, катер сбавил ход.  — Десанту наверх! — скомандовал Марков.  Быстро,  один за другим покидали бойцы кубрики и готовили оружие к бою. Катер плавно подошел к пирсу. Через несколько минут десант был на берегу, и вот уже фигуры красноармейцев замелькали среди деревьев. Катерники поддерживали их артиллерийским и пулеметным огнем.

Фашистское командование, стремясь обезопасить Крым, перебросило в Керченский пролив значительные морские силы: торпедные катера, быстроходные десантные баржи. Днем над проливом непрерывно барражировали вражеские штурмовики. Гитлеровцы рассчитывали блокировать наш десант и уничтожить его. Пробиваться днем к нему стало трудно, и катерники научились видеть в кромешной тьме.

     Катер Маркова, на борту которого находился комдив Глухов, двинулся к крымской земле. Вслед за «морским охотником» шли бронекатера под командованием лейтенантов Карпушина Н. О., Гусятникова В. С, несколько сейнеров и мотоботов. В море отряд встретился с вражескими торпедными катерами, но они от боя уклонились. Однако через некоторое время навстречу Маркову строем фронта двинулись 10 торпедных катеров и две быстроходные десантные баржи. Офицер не дрогнул и пошел в атаку. Завязался ожесточенный бой. С дистанции в 30 метров комендоры открыли огонь по барже, и уже через несколько секунд на ней произошел взрыв. Марков приказал перенести огонь на ближайший торпедный катер, который вскоре отвернул. Остальные, укрывшись за дымзавесу, ретировались. В этом бою Анатолий лишился боевых друзей. На боевых постах пали старшины Брусов, Казанцев, матросы Махно, Климовский. Смертельное ранение получил командир отряда Герой Советского Союза капитан 3 ранга Глухов Д. А.

За форсирование Керченского пролива, за высадку десантных войск, переброску техники в Крым и проявленные при этом отвагу и героизм, Указом Президиума Верховного Совета Союза ССР старшему лейтенанту Маркову Анатолию Сергеевичу бьшо присвоено звание Героя Советского Союза. Вот строки из наградного листа: «Старший лейтенант Марков А. С. командир катера № 0102, несмотря на большое, десятикратное превосходство противника, смело и решительно шел на сближение с фашистскими кораблями. Вел бой на близких дистанциях, принуждая врага к отходу... В Новороссийской десантной операции катер Маркова в числе первых ворвался в бухту, успешно высадил бойцов».

О боевых делах Анатолия заговорили на Черноморском флоте, у него перенимали опыт другие командиры. Но он оставался таким же, каким его знали и любили товарищи и сослуживцы — простым, молчаливым и скромным. Возврашаясь в базу после выполнения очередного задания, скупо рассказывал о себе, выспрашивал подробности о боевых успехах друзей.

     После освобождения Тамани, Керчи, Севастополя были Сулин, Констанца и другие боевые дела.

     В своем письме на имя начальника училища в 1944 году Анатолий Марков писал: «Я благодарю Вас и весь преподавательский состав учшщща, который воспитал меня, дал мне глубокие знания и волю морского офицера. В ответ на высокую награду я ещё настойчивее буду бить фашистов, принесших нашим людям муки и страдания. Я буду бить ненавистных гитлеровцев до тех пор, пока в моих жилах течет кровь, пока на нашей земле не останется ни единого оккупанта».

     Свою клятву Марков сдержал. В 1947 году он закончил Высшие специальные офицерские классы. С 1947 по 1953 год командовал тральшиком, участвовал в боевом тралении. На счету этого корабля более 500 вытраленных мин.

     В 1956 году капитан-лейтенант Марков по болезни был уволен в отставку. В 1958 году жизнь его оборвалась. Но с этого момента начала жить память о нем, о его славных боевых делах. У этой жизни конца не бывает, потому что память народа бессмертна.

 

Братание с морем.

 

     С мечтой о море пришел в Каспийское высшее военно-морское училище Сережа Решетов. И вроде бы вначале все шло так, как и хотел юноша: зачисление на первый курс, успешная учеба, несмотря на то, что по родной Смоленщине уже катилась война и не стали приходить письма от родных. Сергей быстро подружился со своими однокурсниками. Всем очень хотелось как можно быстрее иметь две «галочки» на левом рукаве, выбиться, как говорят, в «труженники моря».

     Все дело в том, что в училище курсантам каждого очередного курса неофициально присваивалось название какого-нибудь кино-фильма, причем эти названия в какой-то мере отвечали существу, занятости и положению курсантов. Кто-то пошутил, и шутка, как видно, прижилась. Так, например, ввиду молодости, неопытности и подчиненности курсанты первого курса были «Без вины виноватые». Второго — «Труженики моря», потому что в соответствии с учебными программами на этом курсе закладывались основы морских знаний. Третий курс — «Веселые ребята». И здесь было свое объяснение: когда уже есть некоторый опыт учебы, да и службы, жизнь перестает казаться мрачной и неинтересной, в обозримом будущем начинают высвечивать радужные перспективы, учиться и жить становится легко и весело. И наконец — четвертый курс — «Женихи». Думается, что пояснять почему выпускному курсу дано это название не имеет смысла.

    Итак, Сергей Решетов избрав, раз и навсегда, своей мечтой море, твердо шел к намеченной цели. Правда, на втором курсе часть чисто морских дисциплин стали заменять на общевоинские, а такие темы, как «Стрелковый взвод в обороне» или «Стрелковый взвод в наступлении» и приемы рукопашного боя стали почти ежедневными.

     Обстановка на фронтах с каждым днем ухудшалась, газеты приносили безрадостные вести, и курсанты все чаще поговаривали о том, что учебу, видимо, придется прервать, чтобы с оружием в руках защищать Родину на сухопутье. Вскоре предположения подтвердились, и Сергей вместе с однокурсниками: братьями Владимиром и Виктором Чечеткиными, Константином Прокофьевым и Николаем Громовым оказались в составе взвода лейтенанта Джумабаева.

     В предгорьях седого Суара в октябре 1942 года открыл свой боевой счет Сергей Решетов. Мужеству и стойкости учился он у своих боевых друзей-каспийцев.

     А затем закрутила его судьба по фронтовым дорогам: на его долю выпало гнать захватчиков с Кавказа, освобождать Донбасс, участвовать в прорыве обороны гитлеровцев на реке Миус — «неприступном вале», как его именовала гебельсовская пропаганда, и наконец форсировать Днестр.

     В апреле 1943 года за успехи в боях Решетову присвоено воинское звание — младший лейтенант, и стал он командиром взвода автоматчиков, а затем и роты. Многому научился он в тяжелых кровопролитных боях, многое понял, осознал и почувствовал, память бережно хранила все эпизоды и события, которые могли быть последними в его жизни. Но самым памятным и трудным был бой, в котором ярко проявились замечательные качества воина — храбрость, решительность, небывалая выдержка и просто удивительная тактическая сметка.

Во главе небольшой группы бойцов он форсировал Дунай и закрепился на правом берегу. Фашисты не могли смириться с такой дерзостью и бросили на горстку автоматчиков свыше батальона пехоты. Бойцы самоотверженно отражали возрастаюший натиск фашистов, но удерживать этот клочок венгерской земли становилось все труднее: боезапас был на исходе, а обещанного подкрепления все не было. Командир понимал, что рассчитывать на скорую помощь не приходится, но и не удержать плацдарм, не выполнить приказ, а значит сорвать замысел операции, недопустимо.

— Положение крайне сложное, но не безвыходное,— обратился к морякам Сергей.— Придется позаимствовать у фрицев их «шмайсеры». Кто со мной?

     В добровольцах недостатка не было. Оставив за себя заместителя и отобрав десять наиболее крепких бойцов, офицер приказал вооружиться всем армейскими ножами, объяснил общий замысел предстояших действий и поставил каждому задачу. Времени на подготовку не оставалось: начали сгушаться сумерки. Ползти пришлось метров четыреста. А затем осторожно в полный рост приблизились к охраняемому двору. В темноте бесшумно сняли часовых и благополучно разгрузили две конные фуры и большой, накрытый брезентом прицеп. К рассвету возвратились. Каждый из моряков доставил груз, значительно превышаюший собственный вес, это без учета того, что на подходах к занятому решетовцами плацдарму сумели установить множество противотанковых и противопехотных трофейных мин. Места постановок мин обозначили маленькими, едва заметными веточками вербы.

— Теперь живем,— радовались бойцы,— да и подходы к нашим позициям не подходы, а суп с клецками...

     Утро началось с жестокого артиллерийского и минометного обстрела наскоро оборудованных позиций. А затем фашисты поднялись в атаку. Шесть раз они штурмовали позиции Решетова, но всякий раз откатывались, оставляя на подступах своих солдат, подорвавшихся на собственных минах или убитых из трофейного оружия. «Шмайсеры» работали безотказно.

     На помошь гитлеровцы вызвали танки, но и они завязли, не достигнув решетовских траншей и только огнем своих пушек досаждали морякам. 10 дней продолжались кровопролитные бои за плацдарм. Командир со своими бойцами с поставленной задачей справился блестяше. Действия его группы в значительной степени, облегчили продвижение советских войск к Будапешту и Вене.

     Бойцы верили в Сергея и беззаветно любили его: «Скромность и отвага,— вот определяюшие черты нашего командира»— говорили они. Часть, в которой служил Решетов и с которой прошел от Суарских высог до серой, испуганной Шпрее, гордилась молодым офицером. Ему была посвяшена песня, которую подхватила вся гвардейская дивизия:

 

...Нас отвага выносила

К чудесам любой порой.

С нами — правда. С нами — сила.

С нами — Решетов — герой.

 

     И все же братание с морем состоялась: в 1945 году Сергей Решетов вновь в родном училище, после окончания которого служит на кораблях Черноморского флота. Служит старательно и самозабвенно. В 1976 году капитан 1 ранга Решетов Сергей Никитович уволился в запас. Но от моря уйти не смог, живет он в городе русской морской славы — Севастополе.

 

В снегах и на волнах.

 

     Осенью 1941 года, после досрочного выпуска из училища, Георгий Паламарчук получил назначение в 74-ю бригаду морской пехоты на должность командира роты автоматчиков. И сразу под Москву, и сразу в бой. Трудное было это для Родины время. Весь советский народ поднялся на защиту любимой столицы. Поднялся и выстоял. Выстоял и победил.

     Весть о разгроме немцев под Москвой мгновенно облетела страны и континенты. Английская радиостанция передала в эфир такие слова: «Лондон приветствуег город Москву, храбрую Красную Армию, героев Красной авиации. За три месяца вы разгромили самый мощный натиск во всей истории войн. Половина мира, затаив дыхание, ожидала исхода. И вот этот исход — победа!»

     В ярости Гитлер прогнал из руководства армии 35 генералов. О плане «Барбаросса» теперь старались не говорить. Имя рыжебородого императора оставили в покое...

     23 февраля 1942 года Георгий Паламарчук, командуя батальоном, выбил фашистов из деревни Березки — важного опорного пункта врага. Но недолго пришлось сражаться ему на суше. В марте 1942 года Георгий Михайлович был тяжело ранен.

     После выздоровления Паламарчук получает назначение на Северный флот командиром торпедного катера. На нем он совершил более 80 выходов в море, участвовал в минных постановках, высаживал на терригории противника разведчиков, атаковал корабли, спасал летчиков, потерпевших аварию.

     22 декабря 1942 года в районе мыса Берлевог воздушная разведка обнаружила конвой, следовавший в Киркенес. В море вышли две группы катеров под командованием капитана 2 ранга Чекурова В. А., в составе одной из них — экипаж старшего лейтенанта Паламарчука.

Плохая видимость и трехбалльная волна сильно мешали наблюдению. Первыми обнаружили конвой с торпедного катера, которым командовал лейтенанг Дмитров Е. С. Он поспешно устремился в атаку, но встреченный сильным артиллерийским огнем кораблей охранения не смог выйти на дистанцию торпедного залпа. Сосредоточив внимание на смельчаках, противник не заметил подхода других.

     Старший лейтенант Паламарчук, зайдя со стороны берега, пробился на полном ходу сквозь огневую завесу и начал сближение с противником. Наперерез пошли морские охотники врага, прикрывая караван дымовой завесой. Но Паламарчук, направив свой катер на ближайший миноносец, атаковал его двумя торпедами. Поставив дымовую завесу, прикрывшую идущий за ним «ТКА-201», Паламарчук прошел между тонущим миноносцем и транспортом.

     За ним устремились пять вражеских сторожевых кораблей. Завязался неравный бой. С грохотом рвались снаряды, осколки со свистом пролетали над головой. Поднимая водяные столбы, снаряды ложились рядом с катером. Вдруг сильный удар, треск и вновь глухой удар. Разбита боевая рубка, поврежден блок левого двигателя, в нескольких местах перебиты трубопроводы. Через пробоину в левом борту стала поступагь вода в машинное отделение.

     Командир, несмотря на тяжелое ранение, продолжал управлять катером. А когда опасность миновала, передал штурвал боцману Колобову. Экипаж принял решение доставить своего командира в госпиталь. Обледенелый катер медленно подходил к Полярному. Когда пирс был совсем близко, Паламарчук попросил, чтобы его подняли к штурвалу...

     В наградном листе было написано: «За отвагу и мужество, за боевое мастерство, за потопление фашистского миноносца, за высадку десанта на побережье противника, за участие в 12-ти активных минных постановках в водах протявника достоин звания Героя Советского Союза».

     После выздоровления — непрерывные выходы в море на минные постановки, «свободную охоту», высадку диверсионных и разведывательных групп. Паламарчук и его друзья-катерники увеличивали боевой счет бригады. Правда, каждое боевое соприкосновение влекло за собой не только победы. Гибли в жарких схватках товарищи, выходили из строя катера.

     Бригада пополнялась прибывающими по «ленд-лизу» катерами типа «Хиггинс» и «Воспер». В общем-то на эти катера нельзя было пожаловаться. Они обладали приличной для того времени скоростью и автономностью. На них было установлено довольно сильное вооружение: по два спаренных «кольт-браунинга» калибром 12,7-мм и 20-мм пушки «Эрликон».

     Было чем постоять за себя в бою и с самолетами, и с кораблями противника. Но, не забыв снабдить каждый из передаваемых нашему флоту катеров томиками Библии на русскрм языке, союзники, однако, не присылали торпед для установленных на этих катерах 4-трубных аппаратов. Нашим морякам приходилось эти аппараты снимать и ставить отечественные двухтрубные. Существенным недостатком «Хиггинсов» и «Восперов» по сравнению с отечественными «Г-5» и «Д-3» было и то, что их двигатели «Паккард-1200 НР» нужно было долго прогревать, прежде чем давать нагрузку на винт. Нарушение этого требования неминуемо вело к заклиниванию муфт и плавке подшипников.
Наши матросы очень быстро овладели зарубежной техникой, особенно те, кто имел за плечами 5-летний стаж флотской службы. Англичане приходили в неописуемый восторг, когда приемные команды из советских моряков так быстро осваивали довольно
сложную технику.  Не случайно одна из английских газет по этому поводу писала: «Русские прислали за техникой не матросов, а инженеров — они все без исключения в совершенстве разбираются в нашей технике, обслуживают, а также монтируют ее исключительно грамотно, правда, почему-то совершенно разные детали называют одним и тем же понятным только им словом «штуковина»...

     В 1944 году бригада была передислоцирована, и Паламарчук продолжал воевать на Балтике. После окончания войны Георгий Михайлович успешно закончил Военно-морскую академию и до 1975 года служил в ВМФ.

     После увольнения в запас капитан 1 ранга Паламарчук Г. М. живет в Москве и работает экспертом Государственного комитета по науке и технике СССР.

 

Из боя в бой.

 

     Детство Миши Соколова прошло на Волге. К этой величественной, могучей реке он испытывал поистине удивительные чувства.

     А что может испыгывать мальчишка, когда ему, еще недостигшему десятилетнего возраста, доверяюг весло дедовской фонарки. Или, когда возвращается смертельно уставший, но бесконечно счастлявый, из ночного с широких саратовских плесов, где со сверстниками на утренней зорьке взахлеб радовался бешеному клеву? И хоть улов далеко не всегда был удачным, надежда на будущее никогда не покидала маленького волгаря.

Общение с рекой приучало к выносливости и самостоятельности, к умению распорядиться самим собой сообразно обстановке. И когда подошло  время,   жизненный   курс   был   намечен   без   колебаний. После окончания седьмого класса Михаил Соколов — студент Астраханского речного техникума. Учился серьезно и старательно, понимая, что знать будущую специальность надо в совершенстве. Но по окончании техникума волжские берега вдруг показались ему тесноватыми,— тянуло в океанские просторы. И здесь свою роль сыграло не столько романтическое воображение, сколько трезвый, проверенный жизненным опытом расчет. Поступая в Каспийское военно-морское училище, Михаил знал, на что идет, понимал, что будет нелегко, но других путей-дорог для себя не представлял. Война   застала   его   на   третьем   курсе.   В   конце   1942   года молодой выпускник училища назначается на Каспийскую военную флотилию. А потом судьба забрасывает его на Азовскую военную флотилию. И вот Михаил Соколов — помощник командира сторожевого  катера  «СКА-412».  Он проявил  себя  смелым,  волевым, инициативным моряком. Такому — место на ходовом мостике корабля. Им стал для каспийца бронекатер «БКА-132» 1-го гвардейского дивизиона.

     Причастность к гвардии  обязывала  ко  многому.   И  Соколов сделал все, чтобы оправдать звание гвардейца. В ночь с 1  на 2 ноября  1943 года  «БКА-132» участвовал в высадке десанта  на Керченский  полуостров.  Его  встретила  мощная   огневая   завеса береговой артиллерии противника. Но Соколов прорвался в районе Глейка, без потерь высадил десантников. Когда повернул назад, увидел терпящего бедствие товариша. 132-й подошел к поврежденному  катеру,   снял  с   него  красноармейцев  и  вновь устремился к вражьим позициям. В ту ночь он совершял еще один бесстрашный рейс с третьим отрядом десантников. А всего за двое суток десять раз мчался к захваченному фашистами берегу соколовский экипаж.  Он доставил на плацдарм сотни бойцов, много оружия и боеприпасов.

    В районе пылающей Керчи катер Соколова вместе с несколькими мотоботами высадил отряды первого броска. Но гитлеровцы подтянули крупные силы и обстановка заметно осложнилась. И снова проявялся бойцовский характер Михаила. Несмотря на минную
опасность   и   непрерывный   обстрел,   командир   «БКА-132»   вел  катер уверенно,  лихо уходил  от  опасности  и выполнил приказ  о высадке наших артиллерийских корректировщиков.   
     Бывший Нарком Военно-Морского Флота Кузнецов Н. Г. тепло  отзывается о моряках, участвовавших в этой операции: «Люди, которые проводили десанты в штормовую погоду и под огнем неприятеля, проявили себя настояшими героями» (11). Эта оценка относится к Михаилу Соколову.

     За мужество, бесстрашие и отвагу лейтенанту Соколову Михаилу Андриановичу в 1944 году было присвоено звание Героя Советского Союза.

     С августа 1944 г  Соколов командовал огрядом бронекатеров гвардейского дивизиона Керченской бригады. Отряд отличился пря форсировании Днестровского лимана и прорыве через Царефадское гирло, так же в боях за освобождение Вены.

     После войны капитан 1 ранга Соколов Михаил Андрианович продолжал службу в ВМФ. В 1956 году окончил Военно-морскую академию. В 1975 году уволился в запас.

______________________________________

(11) Кузнецов Н. Г. Курсом к Победе.— М., 1987, с. 303.

 

Бессмертие.

 

     В партию лейтенанта Бувина принимали в суровом 1942 году, после успешного окончания Каспийского высшего военно-морского училиша. Борис сильно волновался. Лоб покрылся испариной, капельки пота скатывались за воротник кителя. Доверие ему, в недалеком прошлом озорному мальчишке, атаману московских дворов и футбольному заводиле, ко многому обязывало.

— Я не умею красиво говорить, но я постараюсь проявить себя в боях настоящим большевиком,— сказал он в ответ на поздравления товарищей.

     В феврале 1943 года после окончания офицерских курсов его назначили на должность командира зенитной батареи эскадренного миноносца «Огневой» Черноморского флота. Но уже в конце месяца Бувин стал флагманским штурманом 12-го дивизиона сторожевых катеров Азовской флотилии.

     Апрель 1943 года. Командир получил приказ передислоцировать дивизион из Ейска в рыбный порт Ахтари. Бувин знал, что проход имеет ширину всего 20— 30 метров и катера провести будет очень сложно. Штурман сел в шлюлку и лично произвел промеры, нанося на планшет глубины в наиболее опасном месте. Затем уверенно провел часть через район малых глубин.

     Не менее трудной была задача проводки и высадки десанта на Вербинную, неподалеку от г. Темрюк.  В назначенный час два морских охотника с десантом на борту ночью подошли к вражескому берегу и выползли на отмель. Это позволило десантникам вброд достичь берега, а катерам, высадившим их, незамеченными отойти от отмели. Расчёты и прокладка штурмана Бувина были точны.

     В июле 1943 года Бувин назначен штурманом и лоцманом отдельного отряда кораблей Азовской флотилии, в составе которого он участвует в высадке десантов в районах Буденовки и Осипенко. Во время Керченско-Эльтигенской десантной операции лейтенант Бувин каждую ночь проводил корабли десанта к плацдарму шириной в несколько сот метров. В наградном листе на отважного офицера командир отряда кораблей Азовской флотилии капитан 3 ранга Тетюркин отмечал: «...выполняя обязанности флагманского штурмана в операции с 7 по 12 декабря 1943 года, тов. Бувин Б. П. в исключительно сложной навигационной обстановке, при отсутствии каких-либо знаков определения проводил корабли десанта.

     Находясь на флагманском корабле, под ураганным огнем противника, Бувин Б. П. умело руководил его маневрированием, а когда нависла угроза потери плавучести, не теряя самообладания, принял все меры по спасению личного состава, и перейдя на другой корабль продолжал обеспечивать подход кораблей десанта к занятому плацдарму. Достоин высшей правительственной награды — присвоения звания Героя Советского Союза».

     9 января при высадке десанта на мыс Тархан конвой, состоявший из 39 кораблей и судов, подвергся массированяому нападеняю более 30 самолетов противника. В этог день на боевом посту, смертью храбрых пали командир сил высадки капитан 2 ранга Кириллов Н. К. и флагманскяй штурман бригады бронекатеров лейтенант Бувян Б. П.

     Прах Героя Советского Союза Бувина Бориса Петровича покоится в парке г. Темрюк. В этом городе есть улица его именя. И теплоход, построенный ленинградскими корабелами, также носит имя этого замечательного человека.

 

Безумству храбрых...

 

     На флот Александра Райкунова земляки-саратовцы провожали под залихватские переборы гармоник.

— Смотри, друг   Сашка,— не   подкачай,— напутствовали они.

     Два года службы пролетели незаметно, впередя еше три, а он — уже главный старшина — командир катера-охотника, так что не стыдно показаться землякам, тем более, что через неделю первый краткосрочный отпуск. Но война перечеркнула все планы и с отпуском пришлось повременить...

     24 яюня 1941 года по приказаняю контр-адмирала Жукова катер Райкунова вместе с другими вышел в море для сопровождения и охраны танкера «Совнефть». На траверзе Гендровской косы налетели девять «Ю-88». Корабли охранения открыли по самолетам огонь. Стервятники пошли на второй заход. Один из них сумел прорваться я сбросить бомбы на катер Райкунова. Страшный взрыв потряс «охотник», кормовую часть оторвало по самый ходовой мостик. В воде оказались шесть моряков, которые старались

держаться вместе, помогая друг другу. Конвой скрылся за горизонтом, выполяяя приказ «Не останавляваться». До берега было около 6 миль. Александр, несмотря на ранение и контузию, плыл к берегу.

     Обессилевшего, потерявшего сознание, его прибило к песчаной косе. К нему бежали люди. Он оказался тем, кому из всего экипажа «морского охотняка» суждено было жить и воевать.

     Его определили в штабную разведку. Действовать разведчикам приходилось в основном в тылу румынскях войск. Смельчаки изучали схему обороны, засекали укрепточки, военные объекты, наносили места сосредоточения танков, артиллерии, охотились за «языками».

В одной из ходок в тыл врага Александр был ранен. После госпиталя он получил назначение в Батуми на должность командира катера. Здесь он встретил своих старых друзей, которые сообщили, что его считали погибшим и родителям отправлена похоронка. «Да,— заметил Александр,— совсем по Марку Твену получается. Придется написать матери, что слухи о моей смерти сильно преувеличены».

     Вторично смерть приблизилась к нему под Керчью. В темную штормовую ночь с 25 на 26 декабря 1941 года 83-я отдельная морская стрелковая бригада высадилась на мысе Мама-Русская. Моряки, чтобы ободрять десантников, первыми спрыгнули в студеное море, взяли сходни на плечи и так стояли, пока последний солдат не сошел на берег. Одежда превратилась в ледяной панцирь. Пять моряков обморозились в первый час боя, но плацдарм был все же удержан и гитлеровцы отброшены вглубь полуострова. Главстаршине Райкунову пришлось заменять убитого командира штурмового отряда. Когда моряки выбили фашистов из Владиславки, Райкунов направился к двухэтажному зданию, полагая, что там можно будет разместить штаб. Он поднялся на крыльцо, взялся за ручку двери, как вдруг раздался звон стекла и грохот выбитой рамы. Вместе с ней наружу вывалился фашист. Наткнувшись на моряка, он рванул из кобуры парабеллум. Александр успел выхватить «ТТ». Выстрелнли одновременно. Оба, постояв, рухнулн. На выстрелы прибежаля матросы.

     После выздоровления Райкунов Александр Васнльевнч — командяр роты разведкн. Лейтенант, затем старший лейтенант. Однажды после выполнения заданяя в тылу врага, разведчикя во главе с Райкуновым возврашались к своим и наткнулись на вражескую засаду. Фашисты открыли по ним артиллерийский огонь. Снаряд разорвался слишком близко. Когда спала вздыбленная земля, два матроса обнаружили в воронке командира. Райкунов не дышал, на лицу застыла кровь, взгляд полуоткрытых глаз был безжизненным. Моряки присыпали офицера землей и уползли. Добравшись до своих, доложили, что «Цыган», так звали Райкунова за черную бороду, убит.

-  Очень жаль,— сказал комбриг Леонтьев,— такой смелый был парень.

Этот разговор слышала военврач Мария Шарлина.

— Разрешите к нему,— обратилась она к полковнику,— я как медик должна...

Двигалась быстро, скрытно. Вот и воронка, Мария сдернула плащ-палатку, нагнулась и увидела знакомое лицо. Она ловко расстегнула китель Райкунова. Послушала — сердце не билось. Она достала никелированный стерилизатор со шприцами и поднесла его к лицу командира. На блестящем металле появилась чуть заметная испарина.

— Да он же жив!

     Райкунова уложили на плащ-палатку. Семь суток он не приходил в сознание. И все это время Мария не отходила от него. Впоследствии девушка стала женой Райкунова. Эта история фронтовой любви, история верности, которой может позавидовать каждый

воин. Это поэзия, книга среди смертей, слез и крови. Эта книга, о том как любил и люблю.

 

И хоть много я вынес и был я изранен в бою,

А любовь не убили мою ни война, ни беда.

И любить эту землю и небо я буду всегда.

 О тебе эта книга, о женщина. Стал я мудрей,

Стал добрей, удостоенный чистой любви твоей.

 

     Потом снова были бои. Кровавые и жестокие. И снова ему пришлось, казалось, прощаться с жизнью в морской пехоте. Произошло это в ночь на 4 февраля 1943 года. Десант майора Куникова Ц. Л. двигался по черным волнам к поселку Станичка. Старший лейтенант Райкунов с 30-ю бойцами шел на сейнере, обеспечивающем высадку. Десант был обнаружен на подходе. Гитлеровцы открыли огонь. С берега навстречу советским бойцам текла сплошная фосфоресцируюшая смертельная река. В сейнер, загруженный бочками с горючим, попал снаряд. Вспыхнул бензин и все охватило пламенем, спасения не было даже на воде — она горела. Офицер, осмотревшись, крикнул: «Кто может плавать, ныряй дальше за мной!»

     Ледяная вода обожгла тело и, казалось, остановила сердце. Он потерял сознание, не дотянув нескольких десятков метров до берега. Как его выловили, кто притащил в сооруженную на берегу палатку-лазарет, он не знает. В себя пришел только в госпитале на Большой земле. За участие в Новороссийской десантной операции в сентябре 1943 года и проявленные в ходе ее личные отвагу и мужество Райкунову Александру Васильевичу присвоено звание Героя Советского Союза.

     А дома уже три похоронки берегла мать Александра Васильевича, надеясь на чудо: «Если трижды хоронили — значит жив»,— верила Анна Ивановна.

     Но и на этом не закончились военные приключения Александра Васильевича. К берегам Румынии подходили на тральщике «Взрыв». Фашистская подводная лодка выпустила по нему две торпеды. «Взрыв» переломился и мгновенно затонул. Райкунова взрывная волна выбросила в море. Его спасли. После выписки из госпиталя он участвовал в десантных операциях в Болгарии, брал Варну, Бургас. Позже перегонял из-за границы боевые корабли для Черноморского флота.

     В октябре 1944 года Александр Васильевич направлен в Баку в Каспийское высшее военно-морское училище на курсы командиров катеров. После успешного окончания учебы он снова на Черноморском флоте, и хотя смолкли залпы войны, для Райкунова она не закончилась. Он очищал от мин фарватеры, торговые порты, открывая мирные голубые дороги всем кораблям и судам. В 1947 году в районе Тендровской косы тральщик под его командованием подорвался на мине. Райкунова контузило и выбросило за борт. Матросы, бросившись в воду, спасли своего командира. Смерть и на этот раз отступила.

Ныне «четырежды рожденный» Александр Васильевич Райкунов живет в Волгограде. Им написана книга «Рота, за мной!»

 

В прибрежных водах.

 

     Срочную службу на флоте Яков Швачко закончил в конце 1940 года. Был отличником все пять лет, как говорят «до последнего компота». Много повидал за эти годы: и красавец-Ленинград, с его неподражаемой архитектурой, и строгий, по-казарменному Кронштадт, где учился в электромеханической школе имени Железнякова на машиниста. И капризную Балтику пропахал вдоль и поперек, будучи машинистом на стареньких эсминцах. Да и морозного воздуха нахлебался вдоволь в суровую зиму с 1939 на 1940 год, во время финской кампании. Тогда морозы до 45° доходили. А эсминец, на котором он служил, обстреливал «линию Маннергейма», Яков же приписным на главном калибре был, так что во время стрельб с верхней палубы к теплу не уйдешь.

     Зато уж сейчас, в родном Гайчуре, есть что поведать о своей службе землякам-запорожцам, большим охотникам до морских историй.

     Великая Отечественная война застала Швачко за самым что ни есть мирным занятием — рыбалкой. В военкомате волокиты не было и уже в конце июня он — командир отделения мотористов тральщика «Пионер». Первая схватка с врагом произошла в дни обороны Одессы.

     Вражеский снаряд разорвался в машинном отделении. Двигатели остановились. В отсек поступает вода. Оставшиеся в живых мотористы заделывают пробоину, а сам Яков, превозмогая боль в раненой руке, восстанавливает двигатели. Вот звякнул машинный телеграф — можно давать ход. Командир вывел тральщик из огненного кольца. Экипаж и корабль спасены. Задание выполнено.

     С октября 1941 года по июль 1942 года — героическая оборона Севастополя. Швачко служит на тралыцике «Пионер», а затем «Ильич». Каждую ночь тральщики в составе кораблей охранения сопровождали конвои с войсками и военными грузами в город, а с Крымской земли вывозили раненых.

     В январе 1943 года старшина 2 статьи Швачко назначен командиром сейнера. Он обеспечивал бесперебойную доставку боезапаса и продовольствия десантникам.

Отважные куниковцы на «Малой земле» с теплотой и надеждой ожидали эти героические суденышки. Каждый поход — это подвиг. Враг простреливал каждый метр черноморской воды. Над районом барражировали фашистские стервятники. Но Швачко и его друзья понимали, что от их смелости и настойчивости зависит успех боя и вели старенькие посудинки в логово врага, удивляя немцев своим упорством и мужеством. Среди отработавших свой век был и очень обветшалый мотобог «Карась» с древним двигателем, не имеющим реверса.

     Вновь прибывший старшина мотобота шутливо спрашивает моториста:

— «Эдисон», как работает машина?

— Как часы!

— Отлично,— удовлетворенно отвечает старшина. А во время швартовки, когда он переводит машинный телеграф на «задний ход», вдруг слышится доклад:

— Товарищ старшина, заднего хода не будет!

— Как же так! Ты же говорил, что как часы!

— Ну да, я же предупреждал, что как хрономегр— только в одну сторону.

Но все обошлось, швартовка все же получилась, и в дальнейшем Швачко научился управлять «Карасем» и без заднего хода.

     Август 1943 года. Начало подготовки к Новороссийской операции. Швачко днем и ночью готовит экипаж, обучая матросов не только мастерству, но и выдержке, самообладанию, терпеливости и стойкости. В ночь с 9 на 10 сентября 1943 года начался шторм. Швачко вел сейнер с десантом к цели. Он стоял у штурвала. Вражеский снаряд вывел из строя один двигатель, заклинило руль, но десант был высажен в заданном пункте. Затем было 15 огненных рейсов в Керченско-Эльтигенской операции. Войска и техника десантированы вовремя. За стойкость, отвагу и мужество, проявленные в борьбе с фашистскими захватчиками, Швачко Яков Яковлевич удостоен звания Героя Советского Союза.

     Осенью 1944 года он был направлен на курсы командиров катеров в Каспийское высшее военно-морское училише. Служил в ВМФ до 1955 года и в звании капитана-лейтенанта уволился в запас. В 1965 году Швачко Яков Яковлевич умер.

 

*   *   *

     Гром пушек смолк. Окончилась война. Замолкла. Отошла. Отгромыхала. Но мы живем в такие времена, когда про отдых думать непристало...

     Страна переходила на мирные рельсы. Училище также начало перестройку всей учебно-воспитательной работы. Пересматривались учебные планы и программы, вводились новые дисциплины, изучался и обобщался богатейший опыт Великой Отечественной войны.

Решением Народного комиссара ВМФ от 26 января 1946 года при училище были сформированы «параллельные классы» для моряков, ставших офицерами в годы войны, но не имевших высшего образования. В них пришли прославленные катерники, разведчики и участники множества операций в годы войны: дважды Герои Советского Союза Шабалин А. О. и Леонов В. Н., Герои Советского Союза Гуманенко В. П., Афанасьев А. Н., Поляков В. В., Агафонов Г. М. После окончания учебы в Баку все они продолжали службу в Военно-Морском Флоте. Героические дела их довольно широко известны. И все же история училища хотя бы без краткого рассказа о них была бы неполной. Ведь поколения воспитанников КВВМУ всегда брали за образец подвиги этих бесстрашных моряков.

 

Одиссея Виктора Леонова.

 

     Виктор Леонов собирался продолжить рабочую династию, когда шел устраиваться учеником слесаря на прославленный московский завод «Калибр». И хоть многому был обучен отцом, оказалось, что умения владеть ножовкой и напильником, свободно читать технические чертежи и уверенно действовать ручником, явно недостаточно. Мастерство и сноровка пришли не сразу. И когда, казалось, что профессией овладел полностью и все технические хитрости перестали быть загадкой, пришла пора идти на призывной пункт.      Шел 1938 год.

     Виктор был крепким, здоровым пареньком — непрерывные занятия спортом и напряженный физический труд сделали свое дело. Зачисление на флот ни у кого удивления не вызвало.

     После окончания учебного отряда подводного плавания имени С. М. Кирова получил назначение на Северный флот, на подводную лодку «Щ-402». В то время «щуки» 6ыли современными подводными кораблями, насыщенными довольно сложной техникой, но овладеть ею Виктор сумел довольно быстро, помогли рабочая смелкалка да завидное упорство.

     Три года службы прошли довольно быстро и все шло хорошо, если бы не вероломное нападение гитлеровцев.

     В первые же дни Великой Отечественной войны Леонов был зачислен в отряд разведчиков Северного флота. Выполняя задания командования, неизменно проявлял храбрость и отвагу. Трижды ранен. В декабре 1942 года за мужество и умелую организацию действий разведчиков ему было присвоено офицерское звание. А в 1943 году Виктор Николаевич стал командиром 181-го особого разведывателыюго отряда Северного флота.

Свыше 50 боевых выходов отряда в тыл противника провел Леонов. Он вскрывал оборону врага на побережье, разрушал опорные пункты, нарушал связь, а иногда подключался к ней, взрывал склады с боеприпасами. Это про него и его разведчиков было сказано:

 

Тех, кто беспокойными ночами

Полз к врагу по горным тропам в тыл,

И на твердом, каменном причале

В бронзовом величии застыл...

 

В октябре 1944 года в ходе Петсамо-Киркенесской операции отряду была поставлена задача — высадиться на побережье противника, подойти с тыла к батареям на мысе Крестовый, атаковать  и   уничтожить  их.   В ночь на 10 октября объединенный отряд был высажен на западное побережье мыса Пунайненниеми. Утром 12 октября разведчики ворвались в траншеи егерей на мысе Крестовом, внезапно атаковали 88-мм батарею противника, предварительно перерезав связь. После короткого рукопашного боя овладели ею. Но на этом рейд отряда не закончился. Несмотря на отчаянное сопротивление гитлеровцев, была уничтожена 150-мм береговая батарея, оснащенная самыми современными приборами управления стрельбой, и взяты в плен 62 вражеских артиллериста во главе с командиром батареи. Задание командования было выполнено. Успешные действия разведчиков на мысе Крестовый создали благоприятные условия для высадки десанта в Линахамари.

     За образцовое выполнение боевых заданий командования в тылу противника, проявленные при этом стойкость, мужество и героизм, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 5 ноября 1944 года Леонову Виктору Николаевичу присвоено звание Героя Советского Союза.

     В мае 1945 года группу бойцов во главе с Леоновым перебросили на Тихоокеанский флот и она вошла в состав 140-го разведывательного отряда. Во время войны с империалистической Японией отряд разведчиков под командованием Леонова обеспечивал высадку десантных войск в порты Кореи: Юки, Сейсин, Расин.

     В середине августа 1945 года отряд Леонова высадился в порт Гензан (Вонсан) и захватил его. В результате короткой стычки разведчики взяли в плен около 2500 солдат, 200 офицеров, захватили артиллерийские батареи, склады с боеприпасами. За героизм, мужество, умелое руководство действиями подразделения Указом Президиума Верховного Совета СССР Леонов Виктор Николаевич был награжден второй медалью «Золотая Звез-да». 140-й разведывательный отряд был преобразован в гвардейский. После окончания «параллельных классов» Каспийского высшего военно-морского училища Леонов продолжал службу в ВМФ до 1956 года. После увольнения в запас живет и трудится в Москве.

 

Атаки Александра Шабалина.

 

     Саша Шабалин родился в небольшой деревушке с романтическим названием — Юдмозеро, что затерялась в могучих хвойных лесах Прионежья в простой поморской семье. Отец работал сплавщиком леса на бурной Онеге, поэтому ловкость и смелость были здесь на особом счету. Быть бы, наверное, и Александру лихим сплавщиком, да разбередил сердце и воображение своими рассказами дядя — потомственный помор, всю жизнь бороздивший на зверобойных суденышках северные моря. Изменив семейной традиции, Шабалин после окончания семилетки подался в Мурманск. Юнгой, матросом плавал на рыболовных траулерах. Затем поступил в Мурманский морской техникум, судоводительское отделение которого успешно окончил. И снова началась трудная, но увлекательная рыбацкая жизнь. В 1936 году Александра призвали в Военно-Морской Флот. После окончания учебного отряда в Кронштадте был назначен на торпедные катера. Маленькие, быстроходные боевые корабли пришлись ему по душе.

     Боевые действия торпедных катеров Северного флота начались на коммуникациях противника в Варангерфьорде. В первом бою лейтенант Шабалин двумя торпедами отправил на дно вражеский транспорт водоизмещением в 7000 тонн. Так был открыт ратный счет. Спустя месяц Александр Осипович, уже командир звена, снова торпедировал транспорт с живой силой и техникой п


Дата публикации: 03.12.2006
Страница прочитана: 869 раз

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15
Вернуться назад


Комментарии (0)
Вы не авторизованы! Комментарии могут оставлять только зарегистрированные и авторизованные пользователи!


 *

И мы знаем: на разных широтах
Каждый час, каждый миг начеку
Офицеры советского флота,
Что учились когда-то в Баку.

Курочкин А.П. 

__________________

Дружественные ресурсы

 

 

 

Сайт БВОКУ

Сайт КВВМУ

Энциклопедия кораблей

 Ваше мнение
Для данного блока нет содержания
 -

Яндекс.Метрика
Rambler's Top100